Размытые кодексы: как ЕСПЧ относится к делам против уличной оппозиции

Размытые кодексы: как ЕСПЧ относится к делам против уличной оппозиции

Дело о массовых беспорядках в Москве летом 2019 года продолжает определенную тенденцию, созданную правоохранителями и судами постсоветских стран. Приговоры по подобным обвинениям не раз рассматривались международными органами, контролирующими соблюдение прав человека, и, с небольшими исключениями, государствам бывшего СССР не удавалось убедить ни Страсбург (ЕСПЧ), ни Женеву (комитет ООН по правам человека, КПЧ) в адекватности их ответа демонстрантам и их лидерам. Вполне возможно, что обращаться в международные суды будут и нынешние обвиняемые по московскому делу, поэтому уместно проанализировать сложившуюся практику.

Белорусский порядок

Одним из первых случаев обвинений в массовых беспорядках, в котором был задействован международный механизм защиты прав человека, стало дело о протестах в Минске, начавшихся после президентских выборов 2006 года.

Ведущий оппозиционный кандидат социал-демократ Александр Козулин был приговорен к пяти с половиной годам заключения по обвинению в организации «нарушений общественного порядка». Поскольку Белоруссия не член Совета Европы и правосудие в Страсбурге ее гражданам недоступно, Козулин обратился в комитет ООН по правам человека, чьи решения носят рекомендательный характер. Рассмотрев заявление истца, КПЧ согласился с тем, что его задержание было незаконным, признал неудовлетворительными условия содержания Козулина под стражей, но вот в вопросе о том, было ли нарушено право истца на свободу собраний, комитет при одном особом мнении пришел к выводу о недостаточности представленных Козулиным доказательств.

Последующие заявители таких ошибок уже не повторяли. Арестованный и осужденный за протесты против результатов следующих президентских выборов в 2010 году оппозиционный кандидат Андрей Санников свое дело в Женеве выиграл. Комитет отметил, что положения ст. 293 УК Республики Беларусь (организация массовых беспорядков, сопровождавшихся насилием над личностью, погромами, поджогами, уничтожением имущества или вооруженным сопротивлением представителям власти) «слишком размыты и широки, чтобы представлять правовые последствия своих действий» и не содержат определения, что такое массовые беспорядки. Уголовные кодексы многих постсоветских стран унаследовали это не слишком понятное определение еще с советских времен.